Рассказ бывшего атомщика и жителя закрытого уральского города о своей поездке в украинский Симферополь
«Цепочка случайной последовательности событий может привести иногда к весьма неожиданным событиям, которые даже трудно придумать», — начал наш собеседник Георгий (далее повествование от лица автора).
В 1966г. мне впервые выделили путевку в южный дом отдыха «Судак», расположенный в Крыму на берегу Чёрного моря рядом с древней генуэзской крепостью, с высоты которой в ясный день виден даже далекий турецкий берег. Здесь я не только впервые увидел море, почувствовал прелести 24-х дневного южного отдыха на берегу Чёрного моря и мягкого осеннего крымского климата, но и осознал «прелести» дефицита пресной воды.
Ранее я бывал только в местном уральском доме отдыха «Зелёный мыс» на Верх-Нейвинском пруду, который располагал весьма неуютными многоместными комнатами для отдыхающих в почти барачного типа деревянных постройках. В череде экскурсий, прогулок по набережной, дегустацией крымских вин, танцевальными вечерами с приятными знакомствами быстро пролетели южные отпускные деньки.
Я и моя подружка Рая из Жёлтых Вод, где она работала лаборантом на урановом горно-обогатительном комбинате, ранним вечером покинули уютный дом отдыха легендарного МинСредМаша Е.П.Славского и прибыли вместе на железнодорожный вокзал г.Симферополя, откуда я ранним утром должен был отправиться в аэропорт, а Рая — поездом в свои Желтые Воды. Прибыв на вокзал и сдав вещи в камеру хранения, мы уютно расположились в привокзальном ресторанчике, покинув его последними глубоким вечером под хорошим «навеселе».
Примечание:
Ефим Павлович Славский — советский государственный и партийный деятель, специалист в области цветной металлургии, руководитель советской атомной промышленности. Трижды Герой Социалистического Труда, один из руководителей проекта по созданию советского ядерного оружия, один из создателей уранодобывающей промышленности как в СССР, так и в странах Восточной Европы, министр (председатель госкомитета) среднего машиностроения СССР (1957—1986).
На ночь мы расположились в огромном зале-вестибюле на стоящих вдоль стен на неудобных деревянных МПС-овских скамейках с жесткими спинками напротив центрального арочного входа (МПС — министерство путей сообщения; прим.ред.). Нам удалось устроиться на скамейке вдвоём, положив голову на мягкое плечо подружки, полулежа, я крепко задремал. Глубокой ночью какой-то одинокий пассажир, крепкий мужчина лет сорока пяти, своим осторожным прикосновением разбудил меня и попросил потесниться, так как свободных мест в зале ожидания уже не было. Крепкий ночной сон у меня уже прошёл, наступила чуткая предутренняя дремота. Наш ночной сосед совсем не собирался впадать в утреннюю дрему, он, слегка прикрыв глаза, внимательно осматривал пассажиров, чутко реагируя на вокзальные звуки. Сквозь двери входа в здание вокзала начал уже пробиваться утренний рассвет.
Наш сосед, видя, что я тоже не сплю, почти требовательно предложил мне освежиться совместной прогулкой по привокзальной площади, но я вежливо отказался, увидев умоляющий взгляд Раи не соглашаться на предложение странного незнакомца. И я сослался на свое желание ещё подремать, за что Рая с благодарностью только сильнее прижалась к моему плечу.
Сосед тут же встал, внимательно оглядывая зал и неторопливо, но тихо ускоряя шаг, направился к выходу. Вдруг с разных концов зала ожидания двое мужчин почти бегом бросились вслед за ним. Услышав это и оглянувшись, беглец резво бросился бегом в арочный проем. В утренней вязкой вокзальной тишине, как удары хлыстом, прозвучали два сухих пистолетных выстрела. Беглец, не добежав немного до дверей, упал на колени. Двое преследователей успели подбежать к явно раненому мужчине и, подхватив его под руки, скрылись за дверьми вокзала. А на привокзальной площади их уже ждал милицейский автомобиль.
Все произошедшее, как по сценарию крутого криминального боевика, заняло не более полминуты времени. Все пассажиры в зале ожидания вокзала, проснувшись от хлестких звуков пистолетных выстрелов, растерянно крутили головами по сторонам и недоуменно спрашивали друг друга о том, что же произошло. Мне и моей Рае сразу же стало ясно, что приглашение соседа-«пассажира» на совместную освежительную прогулку имело совсем другой смысл и стал ясен его коварный план, так как в случае моего согласия я несомненно становился бы для него живым щитом (явления террора и заложников тогда нам были почти не известны)! Два выстрела по нему без какого-либо предупреждения, что положено делать при применении милицией огнестрельного оружия, только свидетельствует об его известной преследователям опасности и явной вооруженности.
Я все же потом вышел осмотреть арку и привокзальную площадь, но даже малых следов крови раненого беглеца не было. Но настала пора моего дружеского расставания с подружкой Раей и мой последующий 4-х часовой полет домой до аэропорта Кольцово на турбовинтовом самолете АН-24, а цепочка случайной последовательности событий, едва не ставшая трагедией в конце, быстро канула в прошлое.
Р.S. Спустя три года в 1969 году мне вновь удалось побывать в благословенном Крыму в том же доме отдыха «Судак». В моей жизни уже произошли большие перемены. Я уже был женат на очаровательном химике-аналитике центральной аптеки города Лиде Пашиновой, в нашей семье появился наш первенец — сынок Олежа, а мною был уже закончен третий общеобразовательный курс вечернего института МИФИ-3. В доме отдыха меня поселили в уютном двухместном номере с Владимиром Павловичем Карташовым, участником ВОВ, кандидатом физико-математических наук, зав. кафедрой физики родного вечернего института МИФИ-3, которому я в весеннюю сессию этого года сдавал ядерную физику.
Свою диссертацию Владимир Павлович защищал по тематике электромагнитного поля и доказательства дискретности его свойств, так он ответил на мой вопрос об этом. Но для меня такие понятия были слишком сложные. А вот мои познания по ядерной физике при моей сдаче экзамена Владимир Павлович оценил на «отлично». Решающим в этой оценке был мой ответ о строении атома, где я, не особенно задумываясь, «ляпнул» о том, что нейтрон и протон — это одна и та же частица ядра атома, только нейтрон — это протон, только «проглотивший» электрон. По этому моему теоретическому утверждению Владимир Павлович переспросил меня: «Уверен, что это так? Нейтрон и протон — это одна и та же частица? Да, интересно твоё представление!». И пишет в экзаменационной ведомости напротив моей фамилии: «Отлично». Как мне сегодня известно, такие простые воззрения на строение ядра атома не поддерживаются учёными-ядерщиками.
Мой крымский августовский отдых с Владимиром Павловичем был вполне стандартным, только уже действовал Северо-Крымский канал, пресной воды вполне хватало даже на работу в наших номерах душевых кабин. Отличием от стандартного отдыха было наше участие в нескольких немноголюдных массовых сценах при съёмках в Судаке приключенческого кинофильма Одесской киностудии «Внимание, цунами!». Данный фильм вышел на экраны к концу 1969 года. Каково же было наше огорчение при просмотре этого фильма, когда в нем не оказалось сцен с нашим участием. Оказывается, черноморские съёмки данного фильма были простым прикрытием летнего отдыха труппы в доме отдыха «Судак», а настоящие съёмки фильма были проведены осенью во Владивостоке… Побывать ещё раз в доме отдыха «Судак» мне больше не довелось.
Автор: Георгий Тежельников, ред.: Сергей Новиков, фото превью: Ефрем Лукацкий
Больше на Открытый Лесной
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.